Гарм Видар (Сергей Иванов)

“Бежать! Бежать и немедленно!” — Плешивый боком тоже стал продвигаться в сторону выхода. Помочь вожаку он все равно был уже не в состоянии.

Голографический слепок вожака выплыл на середину улицы и застыл, словно бы внимательно разглядывая окружающие его убогие постройки. Затем раздался резкий хлопок, и мираж исчез. Лишь на земле в том месте тенью осталась небольшая лужа слизи.

“Бежать!!!” — Плешивый скользнул вдоль стены вожаковой норы и, оказавшись в тылу построек, пригибаясь рванул не разбирая дороги. Несколько раз Плешивый упал и сильно в кровь разбил ладони.

Когда впереди показалось озеро, Плешивый резко взял вправо, стараясь обойти его по как можно более пологой дуге…

Казалось, что все пока идет лучше некуда. Но стоило Плешивому обогнуть озеро и начать от него удаляться, как тотчас ноги начали подгибаться, а потом и вовсе отказались служить.

Плешивый сделал еще пару шагов, но понял, что сделай он еще хотя бы шаг — умрет!

И все-таки он сделал этот шаг и лишь потом упал…

 

Очнулся Плешивый на пороге вожаковой норы. Рядом сидел Двустворчатый и смотрел на него огромным тускло поблескивающим глазом, шторка была траурно приспущена. Солнце клонилось к закату.

— Я что, опять бегал по поселку и орал? — хрипло пробормотал Плешивый.

— Да нет, — после некоторой паузы проворчал Двустворчатый. — Ты, после того, как мы с тобой поговорили, взял да и лег на пороге… Да так и пролежал до самого вечера.

Плешивый, слушая монотонное бурчание Двустворчатого, попытался с трудом сесть, но почувствовав боль, глянул на свои ладони. Ладони больше не светились, потому, что были разбиты в кровь, которая уже успела подсохнуть, образовав грязную бурую корку.

— Минут двадцать назад, — безразличным тоном произнес Двустворчатый, — вожак пришел в себя и просил передать, что он ждет.

“Он-то, может, и пришел в себя, — тоже равнодушно подумал Плешивый, — а вот я, пожалуй, уже явно не в себе”.

Плешивый раздраженно глянул на бесполезную кучу приборов, сваленных у порога, молча встал и шагнул в нору, ожидая, что, как минимум, земля под ногами превратится в огненную лаву, а со стен и потолка потечет раскаленная смола.

Но ничего такого не произошло.

Вожак лежал на полу посреди норы. Теперь тело его имело четкие очертания, но лучше бы его было вовсе не видеть.

— Что, в конкурсе красоты я бы не смог претендовать на призовое место? — слабым, как эхо голосом произнес вожак.

— Ты мне не успел ответить на один вопрос, — почти таким же слабым голосом пробормотал Плешивый.

— Теперь, я думаю, тебе это ни к чему, — едва слышно прошелестел

вожак, — скоро ты и сам сможешь ответить на все вопросы… Теперь уже

скоро.

“Да”, — вяло подумал Плешивый, — “осталось всего лишь один день… и две ночи.”

— Зачем ты хотел меня видеть? — почти грубо спросил Плешивый. — Ведь ты же понимаешь, что помочь я уже тебе ничем не могу?!

— Конечно, понимаю, — голос вожака, хоть и был слабым, но тем ни менее звучал абсолютно спокойно. — Ты должен занять мое место. Так хочет… она. Все остальное ты поймешь… потом.

— Я не спрашиваю, что будет, если я откажусь, — отрешенно пробормотал Плешивый.

— Вот видишь, ты уже начинаешь верно оценивать обстановку, — проворчал вожак и в его голосе Плешивому почудилась насмешка. Но вожак был мутантом, а мир мутанта весьма своеобразен. А вот кем был теперь сам Плешивый?!

— Что я должен делать? — сухо спросил Плешивый.

— Ничего. — И опять в голосе вожака Плешивому послышалась насмешка. — Все, что ты мог, ты уже сделал. Теперь… нам… осталось только ждать.

— Я приготовлю тебе успокаивающее, — хмуро буркнул Плешивый.

— Выпей его лучше сам! — сказал, уже откровенно издеваясь, вожак. —

Если ты мне понадобишься, тебя позовут.

Плешивый поспешно покинул нору вожака. Хотя на пыльной, кривой, единственной улочке никого не было, Плешивый шкурой почуял, что все живое в деревне пришло в движение. Стараясь не перейти на бег, он добрался до своей бочки, поспешно юркнул внутрь и в растерянности остановился лицом к входной дыре.

“Ну допустим я могу попробовать лавкой забаррикадировать вход, — Плешивый равнодушно пожал плечами, — а что потом?!”

Выудив из-под лавки вещмешок, Плешивый почувствовал слабую, скорей всего и вовсе иллюзорную, но уверенность. На самом дне вещмешка, под ворох одежды, лежал сверток. Распаковав его Плешивый заученными движениями, не отрывая глаз от входной дыры, собрал автомат, потом сел на лавку, положил автомат на колени и стал ждать.

День умирал медленно. И по мере триумфального наступления тьмы, оживала деревня. Отовсюду доносилось хриплое дыхание и металлический лязг — мутанты выбирались из своих нор и медленно стекались к бочке, в которой с безучастным видом сидел Плешивый.

“Интересно, зачем ей это? Демонстрация силы или… тест на степень нашей деградации?” — Плешивый вяло усмехнулся. — “Скорей всего это проявление результатов функционирования чуждой логики — КАЧЕСТВЕННО отличной от той, которой оперируем мы. А может это всего лишь… месть, вульгарная месть… Отвергнутой Женщины?!”

Плешивый мимоходом прислушался к тому, что творилось за стенами бочки. Теперь мутанты, очевидно, окружили бочку плотным кольцом — тяжелое надсадное дыхание звучало со всех сторон — и чего-то ждали. Чего? Команды?!

“Кажется в древние времена какое-то значение имело само время, что-то там было, связанное с полночью”, — Плешивый вновь ухмыльнулся, он не верил во все эти древние и новомодные суеверия и полагался в основном на себя и свой старенький автомат.

Но, сознавая всю алогичность ситуации, Плешивому тоже оставалось только одно — ждать. Хотя ожидание, в конечном итоге, тоже было алогичным. Ведь ждать-то особенно было и нечего.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12