Гарм Видар (Сергей Иванов)

В результате спешки они чуть не врезались в группу “хмурцов”, расположившихся в ожидании добычи поперек дороги. Хмурцы были упитанные и видимо не очень голодные. Вообще-то хмурцы передвигаются крайне медленно, зато — если голодны — то выбрасывают на расстояние до пяти метров секрет пищеварительных желез, расположенных на конце огромного облезлого розового хвоста, а этот секрет обладает свойством хорошо концентрированного желудочного сока. Опрысканный хмурцами начинает перевариваться, еще до того, как попадает в их нежные, но практически бездонные желудки.

К счастью Хромой все же вовремя заметил опасность. Пришлось пробираться

в обход, лавируя между оплавившимися бетонными фаллосами.

“Какой величественный и главное символичный мемориал уходящему

человечеству,” — угрюмо усмехнулся Плешивый. Его мрачное настроение

частично было обусловлено тем, что Трепло и Хромой явно избегали

соприкасаться с открытыми участками кожи Плешивого.

“Придурки! Они же тащили меня от озера. Хотя… Кто их знает, как они

это делали. Может просто зацепили палкой за ремень автомата… Ну и

черт с ними!” — Плешивый вздохнул и стал смотреть под ноги.

Дежурный у шлюза приюта пропустил их без разговоров. Похоже он так и не оправился от шока, который испытал, когда они уходили в ночь. А может принял их за “голографические последыши” — безвредный в принципе мираж, но как и все необъяснимое — пугающий.

Когда они тихонько пробрались в свою келью, до подъема оставалось еще часа полтора.

Плешивый решил соснуть часок. Натягивая на голову старое драное одеяло, Плешивому на мгновение показалось, что его ладони слегка светятся в темноте, но Плешивый так устал, что решил более детальное обследование отложить на утро…

Утром Плешивого вызвал к себе ОН. Плешивый стоял потупившись, рядом с НИМ любой воспитанник приюта всегда испытывал какой-то подспудный комплекс неполноценности.

ОН молчал.

Плешивый украдкой глянул в ЕГО сторону и чуть не вскрикнул от неожиданности. ОН сегодня не просто выглядел старым, ОН был пронзительно стар.

Пергаментная желтая кожа туго обтягивала череп; клочья длинных белых волос падали на лоб, морщинистый словно черепашья шея; руки — похожие на засохшие корни — покоились на острых коленях, выпирающих из под балахоны, словно спицы.

ОН перехватил мятущийся беспомощный взгляд Плешивого и тень отстраненной улыбки тронула сухие губы. ОН едва заметно шевельнулся и глухо, но властно произнес:

— В деревне тяжело болен вожак. Необходим лекарь. А скоро возможно понадобится и священник. — Голос у отца настоятеля был прежним — завораживающим и полным силы. — Пойдешь ты!

— Когда выходим? — почтительно склонил голову Плешивый.

— Ты не понял, — спокойно произнес отец настоятель. — Пойдешь сам.

— Но… — неуверенно пробормотал Плешивый.

— И через три дня чтобы был на месте, — не обращая внимания на лепет Плешивого, сухо сказал ОН, голосом начисто лишенным эмоций. — Неровен час, можешь меня не застать, а я пред смертью хотел бы с тобой поговорить.

— Но… — вновь попробовал возразить Плешивый.

— А сейчас иди… Устал я, — ОН вздохнул и прикрыл глаза, Плешивому показалось, что он явственно услышал при этом шелест высохшей кожи.

Осторожно, боясь произвести лишний шум, Плешивый развернулся и вышел.

Плешивый не мог видеть, что лицо отца настоятеля, после его ухода, стало еще старее, хотя и раньше казалось, что это не лицо, а — сам символ старости.

 

Деревня стояла в ложбине за озером, между трех холмов. Радиоактивный выброс выжег на холмах всю растительность, но по прошествию стольких лет холмы вновь начали обрастать. То, что росло на их склонах сейчас, трудно было назвать флорой. Но это не была так же и фауна. Это было нечто среднее, между принявшей невообразимые, порой противоестественные формы растительностью и еще более ужасающим животным миром, а так же чего-то еще и вовсе абсурдного.

Странные спиралевидные, переползающие с места на место мхи, плодоносящие черными блестящими (похоже, пластмассовыми) кубами, где в слабом растворе соляной кислоты плавало цилиндрическое семя.

Колесообразные плоды растения, которого никто никогда не видел (только плоды!), окруженные по периметру отличными акульими зубами, передвигающиеся с места на место, вращаясь наподобие циркулярной пилы. Стремительно носящиеся по склонам на роликах растения-паразиты, при неудачной атаке, оставляющие на поле боя неплохой рентгеновский снимок жертвы. Странные тикающие зверьки, внешне похожие на пассатижи, спаривающиеся раз в сутки — точно в двенадцать ноль-ноль.

Плешивый, направляющийся в деревню, инстинктивно обходил места, таящие потенциальную опасность. Дорога к деревне днем, хоть и представляла эту потенциальную опасность, но была знакома до мельчайшего камня. ОН и Плешивый хаживали здесь не раз…

Там, где дорога огибала озеро, Плешивый замедлил шаг. Над озером

клубился туман. А может пар. А может еще что-то, черт его знает! И что

самое удивительное, вдоль берега, по всему периметру, выстроились

“потерянные души”. Это было удивительное и тревожащие событие, потому,

что каждому известно — потерянные души днем всегда заползают под камни.

Сейчас, в слабом рассеянном солнечном свете, потерянные души казались совсем призрачными, словно призраки случайно выхваченные из тьмы грозовым разрядом, застывшие на полпути к спасительному облаку пара, снежной глыбой нависшему над ними.

Плешивый невольно поежился, а когда порыв ветра донес до него запах могилы, его чуть не вырвало…

 

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12