Гарм Видар (Сергей Иванов)

Мутанты зашевелились, когда от непривычно долгих размышлений голова у Плешивого отяжелела и стала клониться на грудь, а может это уже подкрадывался сон. Здесь в деревне границы между сном и явью, галлюцинацией и действительностью были столь зыбки и противоречивы: то, что казалось явью — оказывалось галлюцинацией, а то, что казалось сном — оказывалось жуткой действительностью. Плешивый, на первых порах, цеплявшийся за здравый смысл, уже почти смирился с тем, что здравый смысл — всего лишь обратная сторона абсурда. А захлестывающее безумие, скорей всего, лишь субъективное ощущение, обусловленное несовпадением точек отсчета.

Сопение, доносящееся снаружи, стало напоминать рокот усиливающегося прибоя. Несколько раз кто-то поскреб стены бочки когтями, а потом разом все стихло.

Плешивый окончательно сбросил с себя сонную одурь и передернул затвор.

В нависшей тишине лязг затвора, усиленный резонирующей бочкой прозвучал настолько театрально, что Плешивый невольно хмыкнул и, пытаясь хоть чуть-чуть снять возникшее напряжение, крикнул:

— Чего вы хотите?!!

Нестройный хор голосов в ответ провыл:

— Мы хотим, чтобы ты вышел к нам!!!

“Ага, разбежался!” — Плешивый криво ухмыльнулся, чувствуя, как его тело начинает жить самостоятельной жизнью, наливаясь силой и энергией, а потом почти спокойно спросил:

— Зачем?

— Мы хотим посмотреть в твои глаза!

“Дались им мои глаза…”

— Мы хотим посмотреть в глаза новому вожаку!

— Но ваш вожак еще не умер! — резонно возразил Плешивый.

— Он мертв на девять десятых, и ты на девять десятых уже вожак…

— Значит, у меня в запасе есть еще одна десятая и я так просто ее не отдам! — истерично захохотал Плешивый, частично теряя контроль над своими эмоциями. — Я не желаю быть вожаком!!!

Толпа на мгновение притихла, а потом яростно взревела:

— Тогда ты умрешь!!!

“А вот это, мы еще поглядим,” — Плешивый чуть шевельнулся, и ствол автомата оказался направленным прямо на вход.

Когда в дверном проеме показалась первая оскаленная морда — совершенно черная, с двумя парами светящихся глаз — Плешивый выстрелил без колебаний. Его тело “пело” и торжествовало.

В последующие полчаса он нажимал на спуск автомата почти рефлекторно…

Редкие вспышки выхватывали из тьмы гротескные портреты тех, кого Плешивый одним незаметным движением указательного пальца вычеркивал из призрачного списка живых…

“Что я делаю?!! Зачем?!!” — вопросы вспыхивали подобно одиночным выстрелам, существовали мгновение автономно и гасли не находя диалектической пары — ответ. — “Это, наверное, просто тест! Дурацкое условие дурацкой задачи, у которой должно быть, пусть даже дурацкое, но решение, просто обязано быть…”

Плешивый не торопясь сменил рожок автомата. В это время огромная бесформенная тень заслонила вход. В ярком свете выстрела Плешивый хорошо рассмотрел нелепую фигуру Двустворчатого. Как раз за миг до того, как его знаменитая шторка разлетелась на сотню ослепительных осколков. И глаз…

“Это безумие!!! И эта кровь… Неужели это неизбежный атрибут?! Неужели, чтобы понять, необходимо сначала уничтожить?! Неужели смерть — тягостная, но неразлучная тень… любви?!” — Плешивый, словно приняв внезапное решение, встрепенулся — разрывая кольцо тягостных сомнений и шагнул в сторону зияющего звездным оскалом выхода, наполовину заваленного уже мертвыми уродливыми телами, но поскользнулся в луже крови и стал падать.

Судорожно взметнувшийся ствол автомата описал широкую дугу, фиксируя траекторию на стенах бочки крошечными рваными звездочками.

“Полный апофеоз!” — успел угрюмо подумать Плешивый, прежде чем сознание — эта блудливая кошка — поспешило оставить его…

 

Очнулся Плешивый от нестерпимо яркого белого света, проникавшего даже сквозь закрытые веки. Плешивый лежал ничком, уткнувшись носом в ладони, засохшая корка на ладонях отпала и теперь руки Плешивого опять горели дьявольским ртутным огнем. Плешивый оперся на эти чужие руки, приподнялся и огляделся.

Не нарушая ужу сформировавшуюся “добрую” традицию, он лежал на пороге норы вожака, до половины вывалившись наружу, а рядом… бесформенной кучей тряпья, громоздился Двустворчатый, с невозмутимым видом проскребывающий свою безумную шторку над единственным, совершенно невредимым глазом.

— Если ты скажешь, что я опять бегал по поселку и орал, — мрачно ухмыльнулся Плешивый, — я тебе не поверю!

Двустворчатый молча скосил на Плешивого глаз и тихо вздохнул:

— Нет.

— Что нет?!! — не выдержав рявкнул Плешивый.

— Не скажу, — невозмутимо уточнил Двустворчатый.

Плешивый несколько секунд разглядывал застывшую в позе кайфующего Будды фигуру Двустворчатого, затем, так и не сказав ни слова, деревянно развернулся на не гнущихся ногах и промаршировал к своей бочке.

Дно бочки, служившее полом, было выскоблено дочиста. Вещмешок валялся под лавкой. Плешивый поспешно его раскрыл, достал со дна сверток — оба автоматных рожка были пусты, а ствол пах свежей пороховой гарью.

Плешивый с опаской поднял голову — всю бочку наискосок перечеркивала пунктирная линия аккуратных дырочек, сквозь которые хорошо было видно светло-серое небо.

Неопределенно крякнув, Плешивый спрятал бесполезный автомат обратно в вещмешок и небрежно швырнул его под лавку.

Двустворчатый все так же неподвижно восседал подле порога вожаковой норы, его застывший глаз, полу прикрытый шторкой, был устремлен вдаль.

Плешивый постоял немного угрюмо разглядывая этот глаз и тяжело вздохнув пробурчал:

— Как вожак?

— Никак.

— Он еще жив?

— На одну десятую. — Двустворчатый был абсолютно серьезен, но ситуация настолько абсурдна, что Плешивый едва не расхохотался, чувствуя как приступ истерии буквально разъедает мозг.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12