Гарм Видар (Сергей Иванов)

— Заткнись, дура! — неожиданно для себя зло рявкнула Джин, ей вдруг показалось, что бродяга за окном смеется над ними.

 

 

Все должно произойти именно так, как я это описал! К данному моменту все персонажи были еще живы, но никто кроме меня не знал, что их ждет в ближайшем будущем. Они могли лишь догадываться, предчувствовать! Как скотина, которая загодя чует, чем пахнет путь на бойню…

 

4.

Стенли явственно ощутил, как его желудок сжался в комок. Он внимательно следил за всеми персонажами находящимися в баре. К этому моменту, не считая бармена и самого Стенли, в помещении осталось лишь четверо: две девицы и два парня. Да еще бродяга, что маячил в сквере напротив входа…

 

Джин сама не понимала, что на нее нашло сегодня. Злоба переполняла ее. Ей хотелось вцепиться кому-нибудь в податливое горло и, чавкая и захлебываясь пить, пить, пить теплую человеческую кровь…

 

«Чертова холеная кукла! — раздраженно думала Роуз. —  Чего пялишься?! Ты такая же подстилка, как и я! Разве что интерьером пошикарней… Качеством! Хотя, это еще как сказать!!! Вряд ли ты умеешь под клиентом делать то, что могу я. И уж наверняка ты не вкладываешь в это дело душу! У тебя ее просто нет!!!»

 

У Питера дрожали руки. И ладони мигом вспотели. Пожалуй, первый раз в жизни он сидел в обществе двух женщин сразу, таких разных, но одновременно чем-то неуловимо похожих. Ему нестерпимо захотелось обладать ими обоими. Сразу и сейчас! Или… убить!

 

Франц «хлопнул» очередную рюмку и вдруг вместо облегчения на него накатил приступ беспричинной злобы. Эти четверо, что маячили у него перед глазами, включая бармена, внезапно показались ему каким-то олицетворением зла, пустившим под откос всю его жизнь. А тут еще замызганный бродяга, что сидел до этого в сквере на лавочке, встал, подошел к дверям бара… постоял мгновение на пороге и…

 

Алекс, двигаясь, словно заводная кукла, доковылял к дверям бара и… пожалуй, впервые за последние несколько лет вдруг ощутил нечто похожее на обыкновенные, основательно подзабытые на данный момент, человеческие эмоции.

А потом он переступил порог.

 

Я не мог не вклиниться именно в этот напряженный момент. Как и всякого автора, меня снедает честолюбие. Я создал пусть маленький, но свой – выстраданный – шедевр и конечно теперь не могу удержаться, что бы периодически не подчеркнуть это чувствами распирающими меня изнутри. И это не просто человеческие эмоции, точнее они просто не человеческие! Это ощущения творца, демиурга!!! Я свел вместе шесть персонажей драмы и исподволь подготовил их к кульминации. Теперь осталось только насладиться искусно выстроенной комбинацией, безупречно просчитанной траекторией и своим воистину магическим влиянием на реальность.

Кстати, почему я о себе постоянно твержу в мужском роде, ведь такие сладкие слова, как опасность, ненависть, месть – женского рода. И даже само слово смерть… Но не будем надолго отвлекать драгоценное внимание избалованного читателя! Ведь он, читатель, ждет, что бы ему пощекотали нервы, а не пудрили мозги. Мозги…

 

5.

Алекс сделал шаг и вдруг почувствовал, что этот шаг – последний шаг в его бестолковой, опостылевшей и такой никчемной жизни.

 

Высоковольтные поля человеческих конфликтов уже обозначили свои жертвы.

Франц раздраженно фыркнул: только этого голодранца здесь и не хватало! А впрочем, он, Франц, теперь ни чем не лучше, тот же отброс общества, лишь чуть экономически более состоятельный. Но ведь экономическая сторона жизни отнюдь не самое главное в жизни…

 

Джин улыбнулась и затем, лишь что бы позлить эту размалеванную обезьяну сидящую напротив, коснулась руки молодого человека подсевшего за их столик. Если бы сейчас ее спросили, как он выглядит, то Джин вряд ли смогла описать его, потому что все время неотрывно смотрела на наглую ухмыляющуюся шлюху. А тут еще этот вонючий оборванец…

 

Роуз конечно обратила внимание на экстраординарный поступок бродяги, рискнувшего вторгнуться на заповедную для него территорию. Но ей на это было наплевать. Ей было сейчас плевать на все! А особенно хотелось ей плюнуть в эту расфуфыренную кобылу напротив, которая бесстыже занималась ни чем иным, как уводом прямо из-под ее носа респектабельного клиента…

 

Питер не обратил на бродягу никакого внимания, он пожирал глазами обеих женщин и живо представлял себе каково с ними обеими в постели. Одновременно! Хотя никогда еще в своей, как казалось теперь пустой и никчемной, жизни он не был еще близок вообще ни с одной…

 

И в это время нервы у Стенли не выдержали…

 

Вот!!! Сейчас! И знайте, что задумал этот спектакль и осуществил беспрецедентную и безукоризненную постановку я! Именно я!!! И никто иной.

 

6.

…не целясь, на вскидку он выстрелил…

 

Пуля со смещенным центром тяжести буквально взорвала голову несчастного бродяги изнутри.

Все остальное происходило, словно в кинематографическом кошмаре, горячечном бреду или в жутком сне человека снедаемого целым сонмом всевозможных комплексов.

Бармен, единственный, сторонний свидетель, не смотря на свой богатый жизненный опыт, просто окаменел за стойкой, судорожно ухватившись за рюмку, которую он собирался протереть, словно она была для него спасательным кругом.

Роуз не спеша, достала пилочку для ногтей и, наклонившись над столиком так, что ее шикарный, но уже чуть подвявший бюст, едва не вывалился из декольте, неожиданно сильно и ловко наотмашь полоснула по лицу ненавистной великосветской конкурентши.

Pages: 1 2 3 4 5 6