Гарм Видар (Сергей Иванов)

Стенли напрягся, его всегда подспудно настораживали такие «случайные встречи». Инстинкт зверя, который помог ему выжить а, самое главное, отойти от дел и уже почти стать добропорядочным гражданином, старательным рядовым клерком, проводящим свой досуг либо в семье, либо в таком вот задрипанном заведении, подсказывал избегать таких ситуаций. Именно поэтому Стенли обычно кочевал из бара в бар, стараясь не привязываться подолгу к одному и тому же месту. Его единственной ошибкой пока оставалась лишь Кетрин. Но она же одновременно была и единственным связующим звеном с этим миром. Миром, в котором он, Стенли, похоже так и не нашел пока своего места.

 

Франц тупо смотрел в пустую рюмку. На дне в крохотной лужице мерцал таинственный огонек. Еле уловимый, как и та нить, что связывала Франца с этим бренным миром. В принципе жизнь Франца нельзя было считать такой неудавшейся и такой уж никчемной. Особенно если судить по началу. Единственный сын хорошо обеспеченных родителей, получивший неплохое образование. Удачно устроившийся на работу. Великолепные перспективы в карьере… И вдруг! Срыв!!! Почти на ровном месте, по чисто водевильной причине — из-за женщины. Но с другой стороны, кто же мог предположить, что женщина, которую он почти обожествил, окажется ординарной (хотя и высокооплачиваемой) шлюхой.

С тех пор все пошло под откос, работа, карьера… А судьба, словно издеваясь над Францем, подсовывала все новые и новые поводы. Смерть родителей и огромное наследство, получив которое Франц мог позволить себе пить, не о чем больше не заботясь.

Сонмы женщин налетевших на запах денег, своей сущностью лишь укрепили болезненную оценку Франца сложившуюся под давлением внешних обстоятельств относительно «слабой» половины человечества.

Дикие загулы все чаще и чаще сменяющиеся полной апатией…

В какой-то момент Франц вдруг осознал, что единственно, что его связывает с этим миром это неудержимое утреннее желание опохмелиться.

Но Франц, не смотря ни на что, продолжал пить и… каяться. Каяться и… пить.

И не было этому конца. Да, наверное, и не нужно было…

 

Роуз окинула оценивающим взглядом зал. Профессиональный интерес представляли только две фигуры, «спившийся мальчик из хорошей семьи» и парень, от которого за версту разило свежей еще не свернувшейся кровью.

Не то чтобы Роуз подыскивала себе клиентов. Нет! Клиенты сидели ей поперек горла, кандидатов в стрелочники, перед которыми она будет обязана развести свои пути, и так было предостаточно. Но ведь этим можно заниматься и для собственного удовольствия. Если ты шлюха, то это еще не значит, что все человеческое тебе чуждо. В конце концов, Роуз все еще в глубине души — пусть даже на самом дне —  все еще лелеяла мысль о том, что когда-нибудь она таки «завяжет», возможно, даже выйдет замуж, а там… Это была тоненькая еле уловимая нить, которая ее связывала с этим миром.

Но это была нить!

 

Алекс лениво грелся на солнышке, развалясь на скамейке на бульваре. Он не был похож на сытого кота, хотя бы потому, что был голоден. Но это не мешало ему умиротворенно разглядывать еле различимых сквозь поблескивающее стекло посетителей бара и не испытывать при этом ни капли зависти. Конечно, неплохо было бы пропустить рюмочку, а перед этим умять еще и сочащийся кровью бифштекс…

Но это были не те нити, что могли бы привязать его к этому миру. Да и существовали ли вообще такие нити, Алекс никогда не задумывался, он уже давно смирился со своим образом жизни, которая и жизнью-то не была. Так, просто некий вид инерции.

 

Джин так и не осознала, какой черт дернул ее заглянуть в этот занюханный и загаженный мухами бар. Разве что смутное желание пощекотать слегка слежавшиеся нервы.

Полупустой зал, всего несколько случайных посетителей. Мужчины не представляющие никакого интереса (разве что вот тот, чем-то неуловимо смахивающий на киллера, да еще «спившийся мальчик из хорошей семьи»). А размалеванная, словно индейский вождь на своих собственных похоронах, девица вообще ни в какие ворота…

Не понимая зачем, Джин заказала рюмку и подсела за столик к… девице.

 

Питер вошел в бар и подслеповато огляделся. Обычно он избегал таких сомнительных злачных мест. Но сегодня, словно шалый бес подтолкнул его локтем и жарко нашептал в ухо: зайди!

 

 

Ну, вот. Увертюра уже сыграна. Однако, как приятно чувствовать себя демиургом! Все что произойдет дальше давно уже описано мной, и после того, как прозвучит последняя реплика (а это будет фраза: «И, скорее всего, лишь только он один и сможет, наконец, оценить…»), нашедший эти записки сможет сравнить их с действительностью и выяснить в чем я ошибся и ошибся ли хоть в чем-нибудь вообще!

И это не излишняя самоуверенность. О, нет! Это всего лишь банальное знание всех связей и информационных потоков во взлелеянной мной системе. В созданном мною макро-гомунклусе. В псевдо-жизни, которая, обретя самостоятельное значение, из виртуальной превратиться в просто реальность!

 

3.

Питер, все еще щурясь, инстинктивно направился к столику, за которым сидели две женщины. Он шкурой чуял на себе полупрезрительные взгляды пропойцы и даже… бродяги, пялящегося ему в спину с лавки напротив входа в бар.

— Можно, — Питер не обращая внимания на общее неодобрение, искательно улыбнулся дамам.

Возможно, он выбрал самый подходящий момент — точку минимального воздействия! Обе женщины не прекращая вести презрительную дуэль взглядов и, почти не обратив на него никакого внимания синхронно кивнули.

Не смотря на всю свою интеллектуальную изощренность, Питер был бы крайне поражен, если бы узнал, что обе женщины все же не остались равнодушны к его появлению.

«Неужели это он», — подумала Роуз.

«Почему бы и нет…» — подумала Джин.

Питер заказал порцию виски, чего никогда раньше себе не позволял в это время суток.

Пьяница с помятым лицом заговорщицки ему подмигнул. А молодой парень с настороженным взглядом хищника попавшего в незнакомую обстановку, сидящий в самом темном углу сопровождал каждый его жест такими глазами, словно при малейшем неосторожном движении Питера, собирался открыть беглый огонь.

— Красавчик, угости сигареткой, — привычно надула губки Роуз.

Pages: 1 2 3 4 5 6