Гарм Видар (Сергей Иванов)

Мальчишка семнадцати лет, в чьи руки отдано оружие…

Возможно, что к этому времени он еще даже не успел до конца избавиться от иллюзий. Он, например, еще свято верил, что обладание оружием делает его самого чем-то более весовым и фундаментальным, чем он есть на самом деле.

И первое убийство, первая смерть.

Щелк…

А потом еще и еще: чтобы закрепить навык!

Щелк, щелк, щелк.

И снова жизнь, если можно назвать жизнью слепое существование внезапно обезоруженного и вышвырнутого в мир юного убийцы. Что он мог противопоставить тому наслоению в душе, адекватному количеству оборотов неумолимого счетчика. Как мог пробиться тонкий луч Истины сквозь толщу вязкого и плотного Мрака.

Щелк.

И снова любовь. Любовь и ненависть, свитые в единый неразрывный узел.

Щелк, щелк, щелк, щелк…

Лишь однажды перед Питером казалось приоткрылась дверь в иной совершенно непохожий, такой манящий и пугающий мир.

То что ему открылось, не было какой-либо странной картиной мироздания, так… акварельные мазки.

Но краски, засиявшие перед его взором были чистыми и яркими и абсолютно неважно было, что же это на самом деле: окно в иной мир, новая виртуальная реальность или просто… сон. Главное, что в этот мир можно было войти и остаться там навсегда.

Щелк!

И не было в том мире крови и грязи. Но не был тот мир слащавой утопией, стерильным ублюдком. Просто трудности и опасности там были естесственными, а не созданные самим человеком, а значит не были надуманными и от этого тупо безнадежными. И поэтому преодоление их тоже приносило наслаждение.

Щелк!

Попав туда первый и единственный раз, Питер не мог точно сказать, сколько же времени он в конечном счете там пробыл. Само чувство времени как бы трансформировалось, ведь обычно счет идет, опираясь на события либо особ контрастные, либо имеющие тенденцию оканчиваться, а тут все было ровным и… бесконечным. Например, состояние любви. Это не был привычный безумно безудержный гон, а это было… Нет! Питер не взял бы на себя смелость охарактеризовать это состояние в условиях мира, куда ему лишь на миг доведось заглянуть.

Но в следующий миг дверь захлопнулась, а Питер так и остался на пороге, словно где-то глубоко в душе, точнее в подсознании все же побоялся окончательно переступить порог.

Лишь радушный и немного печальный осадок, похожий на хрустальную пыль все в той же многострадалбной душе, напоминал о странном происшествии.

Жизнь вновь резво подхватила Питера Хаммеля под мышки и поволокла не ведомо куда и зачем…

Он женился. Потом развелся. Несколько раз поменял место работы… Снова женился…

Он почти врос корнями в эту жизнь. А может это были не корни, а всго лишь пуповина, которая существовала изначально, а теперь значительно окрепла и уплотнилась.

Сколько раз он в последствии пытался восстановить обстоятельства, предшествовавшие моменту предвестия перехода, и… ничего. Вскоре он стал склоняться к мысли, что все это ему лишь привиделось. Но даже если это был всего лишь сон, разве может сниться то, чего в принципе не существует то, что невозможно даже в теории… Хотя если вспомнить детские полеты во сне…

Но тогда откуда же эта тоска и ощущение извечной чужеродности данной реальности, это невыносимо сладостное одиночество?!

Одиночество…

И в конце концов, если это все-таки сон, то он Питер Хаммель с тех пор так и не просыпался, а значит…

А жизнь шла своим чередом. Где-то вершились какие-то события. Кто-то боролся за власть, кто-то шел по трупам к цели… Питер, словно спящая красавица или нет, скорее уж… щелкунчик, все ждал и ждал своего часа. Он вдруг свято уверовал, что

существуют некие сказочные часы, и как только они пробьют двенадцать, свершиться чудо. И все что он уже почти забыл и утратил — вернется, вспыхнет с новой силой или вообще жизнь начнется сначала…

Щелк! Щелк! Щелк и щелк!!!

И вдруг с этим последним щелчком он понял, что это как раз и был бой тех самых часов, на которые он возлагал так много надежд, и что последний щелчек соответствует последнему двенадцатому удару.

Его собственная жизнь вдруг показалась совершенно абсурдной, он внезапно ощутил себя певцом всю жизнь певшим “под фанеру”, в тот миг когда он заученно все еще разевает и закрывает рот, а электронику уже вырубили…

Тот мир, который однажды уже гостеприимно распахивал перед ним ворота, когда-то безумно давно бесконечное количество щелчков назад, возможно дает ему еще один шанс… последний.

На фоне вяло текущего как шизофрения положения вещей, те полудетские полуюношеские видения обрели вдруг отнюдь не сказочную рельефность и прозаическую реальность. Питер словно бы внезапно вырос, поднялся над болезненной обыденностью и обыденной болезненностью бытия.

Где-то далеко внизу едва различимо маячили такие знакомые и такие абсурдные под новым углом зрения бытовые мелочи и детали. В новом ракурсе вся прошлая жизнь Питера выглядела настолько нелепой, и каждая его попытка противоборствовать атакующему абсурду лишь приумножала его. Вся эта безумная гонка, лихорадочное строительство или же напротив покорная аморфность в сущности изначально были бесцельными. Неизменным было только одно — по какой бы колее не маршировал подневольный волонтер в данной игре, конечная цель была удручающе однообразна.

Собственно лишь один элемент данной реальности и был незыблем. Здесь в принципе наверное было возможно все: можно было даже просто проигнорировать реальность и не появиться в ней вовсе! Но если уж ты попал сюда, то одно было несомненным. Непоколебимым! Незыблемым! Что бы кто бы не делал и как бы себя не вел, всех ждал один и тот же конец. Одинаковый!!! И того, кто стоял в конце пути, нельзя было подкупить ни деньгами, ни уникальными душевными качествами, ни гипертрофированным самолюбием, ни бескорыстным подвижничеством. Перед лицом этого последнего судьи и палача в одном лице все были равны. И не насладившийся вволю благами жизни эпикуриец и самый распоследний праведник и аскет…

И Питер понял, что он очень хочет попытаться обмануть это воплощение Тщетности и Неотвратности. Ему вдруг показалось, что таким образом он сможет разорвать порочный круг по которому обречены были двигаться все фигуры в этой древней и такой неизменной игре.

Щелк!

Pages: 1 2 3