Гарм Видар (Сергей Иванов)

 — Откуда ты знаешь? — вздрогнул Бергер.

 — Анна сказала, — ответил мальчишка так, словно это полностью все объясняло.

 — Это она плакала недавно? — осторожно осведомился Бергер.

 — Нет! — сурово отрезал мальчишка. — Это — ветер!

 — Ага, — скептично поддакнул Бергер, — и на улице выл тоже ветер…

 — Да, ветер! — упрямо повторил мальчишка.

 — А может это ты плакал?

 — Вот еще! — фыркнул мальчишка. — Не дождетесь!

 — Неужели тебе никогда не хотелось поплакать? — мягко улыбнулся Бергер. — Сколько тебе лет?

 — Сорок два! — мрачно буркнул мальчишка, и по его тону нельзя было понять, то ли он издевается, то ли шутит как умеет, то ли говорит серьезно. — А плачут пусть девчонки…

 — Так все же это Анна плакала?

 — …и те кто считает себя слишком умными, потому что думают, будто количество календарей, ежегодно меняемых на стене, служит эквивалентом ума!

 — Тебе не кажется, что ты не слишком вежлив, — проворчал Бергер. — Я как-никак взрослый человек, между прочим, писатель…

 — Вот именно, что “как-никак” и “между прочим”! А посередине что? Одна черточка.

 — Эй-эй, полегче, — Бергер протянул руку, но мальчишка отпрянул и мигом оказался возле двери.

Бергер спустил ноги с дивана.

 — Если ты сделаешь хотя бы шаг, — угрожающе заявил юный нахал, — я сбегу!

 — Ну хорошо, — Бергер вновь забрался на диван с ногами, но не лег, а сел так, чтобы осталось как можно больше не занятой территории и приглашающе похлопал по дивану рукой:

 — Садись поговорим.

 — О чем мне с тобой говорить, — презрительно фыркнул мальчишка, но подошел и примостился на краешке дивана, готовый в любое мгновение сорваться и упорхнуть.

Но ведь ты же пришел зачем-то? — раздраженно сказал Бергер.

 — Ну вот, опять — двадцать пять! Это ты — приехал зачем-то! А я здесь… живу.

Бергер прищурился: была в этой невольной паузе какая-то нелогичность.

 — В свое время я тоже… — ворчливо начал Бергер.

 — Что ты знаешь о времени! — фыркнул мальчишка.

На какую-то секунду Бергер даже растерялся от столь откровенного нахальства. — Ну парень, по моему, это уже слишком!

 — Конечно слишком! Ты уехал из нашего города двадцать три года назад, следовательно, прожив в нем меньше пятидесяти процентов своего биологического возраста, которым ты так гордишься. К тому же, задолго до периода, о котором пытаешься судить, и в то же время считаешь, что я, проживший всю свою жизнь здесь, должен благоговеть перед твоими сентенциями о времени и о жизни! Кстати, сколько, по твоему, сейчас времени?!

 — Часов пять, — растерянно прошептал Бергер и глянул на часы: было пять часов семнадцать минут.

 — Тогда почему не светает? — ехидно спросил мальчишка, и кожа его стала светиться еще сильнее, только подчеркнув этим окружающий мрак.

 — Не-зна-ю, — выдохнул Бергер, но тут же попытался взять себя в руки. — Возможно, в этих широтах…

 — Вот именно, — бесцеремонно оборвал его юный наглец, — в ЭТИХ

широтах… Только совершенно не то, о чем ты подумал!

И снова в коридоре раздалось тихое шлепанье босых ног.

 — МОЛЧИ! — шепнул мальчишка, и его тоненькая светящаяся фигурка напряглась как струна.

Бергер почувствовал закипающее раздражение.

 — Но…

 — МОЛЧИ!

Шаги стали слышны особенно отчетливо: кто-то неприкаянно ходил взад-вперед под дверью. Потом что-то звякнуло, и шаги стали удаляться…

 — Что это было? — шепотом спросил Бергер.

 — Тебе не понять, — мрачно сказал пятилетний малыш и бесшумно спрыгнул с дивана. — Ну, я пошел…

 — Постой! — растерянно забормотал Бергер. — Я ничего не понимаю! Точнее, понимаю еще меньше, чем раньше… Зачем ты, вообще, приходил?!

 — Излишнее знание — лишь умножает скорбь! Так бывает в жизни, — хмыкнул мальчишка. — Но в данном случае это не важно. А приходил я, чтобы просто на тебя посмотреть. Живой писатель как-никак! Пока живой…

И прежде чем Бергер успел что-либо предпринять, мальчишка лунным зайчиком метнулся к двери и пропал.

Причем Бергер мог поклясться, что дверь ни на секунду не открывалась.

“Галлюцинация?!” — Бергер, словно лунатик завороженно встал, подошел к двери и зло дернув за ручку, рывком распахнул…

Дверь подалась неожиданно легко, Бергер не успел среагировать и лбом принял стремительно надвигающееся дерево…

“Черт!!! Больно-то как!”

На секунду Бергер ослеп…

Когда зрение вернулось, Бергер увидел в траурной раме дверного проема девушку с огромными черными глазами на печальном и очень бледном лице.

 — Анна! — прошептал Бергер, чувствуя как боль отступает, а сам он словно начинает медленно падать в пропасть, конца у которой нет! — Ведь ты Анна?!

 — Зачем ты приехал? — едва слышно спросила девушка, но от звуков ее голоса по телу Бергера пробежал электрический разряд, едва не заставив опуститься на колени…

Девушка неслышно скользнула в комнату и замерла у окна.

Теперь Бергер видел лишь ее силуэт.

Pages: 1 2 3 4 5 6