Гарм Видар (Сергей Иванов)

— На этот раз ты выжил, — чужой голос в голове Нормана был на удивление спокоен и даже как-то до обидного равнодушен. — Но ведь впереди есть еще саморазрушающийся мост, огненная комната, потом зал где тебя поджидает супермонстр, а дальше…

— Откуда ты все это знаешь? — в бессильной ярости вскричал Норман, инстинктивно оглядываясь.

— Мост тебе еще ни разу не удавалось преодолеть…

— Откуда…

— А о супермонстре ты ведь даже и не слышал…

— Кто ты?!! — взревел Норман, полностью позабыв, что в запасе у него осталось лишь тридцать процентов здоровья и надо срочно отправляться на поиски тайника с медикаментами.

  • А в прошлый раз ты и этот зал не прошел…

 

Норман с силой помотал головой. Неужели он действительно сходит с ума? Ему отчетливо послышалось, как, произнеся последнюю фразу, «чужой внутренний» голос злорадно хихикнул.

И тут, наконец, шок прошел. Норман очутился посреди океана, которому не было ни конца, ни края, и начал тонуть… Океан боли! Все-таки тридцать процентов — есть тридцать процентов. Норман упал на четвереньки, но, собрав в отчаянье остатки сил и уцелевшие под неудержимым натиском боли крохи разума, почти в слепую, пополз к заветному месту, где — он точно знал, поскольку пользовался тайником не раз — были припрятаны медикаменты.

Единственное, что радовало в сложившейся ситуации так это то, что океанский прибой дотянулся своими щупальцами и до окопавшегося в его голове оппонента. Норман сквозь пелену боли явственно «услышал», как тот слабо взвизгнул, а потом забился в истерике.

«Ага, не переставая ползти, подумал Норман, — ты многое знаешь, но вот ощущение того, как болит семьдесят процентов сожженного кислотой тела, тебе, похоже, в новинку!»

«Быстрее!!! Я не смогу этого вынести!!!» — надрывался «внутренний» голос.

— Ерунда, — в полузабытьи бормотал Норман. — Это мелочи… Это тебе не гравитационные пушки… от которых при метком попадании у тебя кишки начинают лезть из ушей… И не механическая бешеная косилка… превращающая живую трепещущую плоть в фарш…

— Я не вынесу этого!!! — последний раз взвизгнул «внутренний» голос и… отключился.

Норман без помех дополз до тайника. Он уже почти ничего не видел и не соображал, был даже момент, когда ему нестерпимо захотелось сорвать, соскрести ногтями с собственного скелета все эти лохмотья сожженной кислотой плоти…

…Действие чудесных медикаментов, как всегда, оказалось мгновенным. Вот Норман еще был агонизирующим клубком боли и вот он уже вновь цел и невредим. Лишь только руки, предательски подрагивают, да ноги невольно подгибаются в коленях.

Норман устроился прямо на полу, привалившись спиной к прохладной стене и вытянув свои многострадальные ноги. Он достал сигареты и с наслаждением закурил.

— Эй, как ты там? — вслух крикнул он, обращаясь к подозрительно притихшему «внутреннему» голосу.

Но «внутренний» голос молчал.

Почти не напрягаясь, Норман преодолел саморазрушающийся мост. Технология дела оказалась проста, нужно было всего лишь бежать. Бежать во весь дух. Не глядя под ноги и не обращая внимания на то, что при каждом твоем шаге, сегменты моста превращаются в прах, открывая под собой алчный зев огненной бездны. Просто бежать и не о чем не думать! А в этом Норман был мастак. По крайней мере, по части бега. А вот не думать…

Норман выскочил на другой берег огненной реки и лишь тогда позволил себе оглядеться.

— Эй, ты, ну где же твой супермонстр?! — с вызовом крикнул Норман.

«Внутренний» голос безмолвствовал.

«Околел он там, что ли?» — с раздражением подумал Норман.

Странно, что его уже почти не волновала природа этого голоса. Раньше Норман достаточно часто невольно прислушивался к собственным ощущениям, постоянно ловя себя на том, что большая их часть как бы привнесена извне. Словно он — всего лишь кукла марионетка, послушная мановению чужих рук, каждый шаг которой продиктован чужой волей. Иногда он задумывался о природе этой воли. Добра она или зла? И не мог прийти к однозначному ответу. Но чаще всего он просто бежал. Не обращая ни малейшего внимания на то, делает ли он это добровольно или всего лишь повинуется чьей-то случайной прихоти. Суть его существования состояла в этом беге или точнее бег являлся сутью. Пока он двигался, он жил! Но внезапно, непрошенно материализовавшийся «внутренний» голос, заставил Нормана вновь задуматься. А задумываясь, он терял темп…

«Стой!!! Не ходи туда!»

— Ага, злорадно выкрикнул Норман, — ожил!

«Оно убьет нас!»

— С чего это ты стал таким заботливым? — скривил рот в презрительной горькой усмешке Норман. — Ведь еще не так давно, ты заставлял меня с голыми руками кидаться в самое пекло.

«Я… я не вынесу такой боли… еще раз»

«Значит я от тебя… наконец освобожусь», — эту мысль Норман попытался «спрятать» под ворохом других, менее значительных и роковых.

Но разве можно что-либо спрятать от самого себя?!!

«Внутренний» голос тут же перешел в атаку:

— Не делай этого! Ты погибнешь!.. Я!!! Погибну! А без меня, ты — ничто!!! Это я направляю твой бег! Это я подсказываю тебе, где свернуть направо, а где налево. Это я…

— Чего это ты так всполошился? — ехидно поинтересовался Норман., чувствуя себя все более и более уверенным и свободным, по мере того как «внутренний» голос постепенно терял контроль над собой.

Или над ним, Норманом?

Все так перемешалось. Норман вдруг осознал, что если этот «внутренний» голос уйдет из его жизни, то жизнь возможно действительно обеднеет. Обеднеет? Может быть. Но не прекратится!

Pages: 1 2 3