Гарм Видар (Сергей Иванов)

— Видите ли, — вкрадчиво мурлычет Харди, — все ЭТО  похоже  на  игру, например рулетку. Знаете шарик бежит по волшебному разноцветному  кругу… Мелькают цвета, ЧЕРНЫЙ-КРАСНЫЙ, КРАСНЫЙ-ЧЕРНЫЙ, цифры: ЧЕТ-НЕЧЕТ, а  шарик все бежит…

— Напрасно вы разговариваете со мной  как  с  маленькой,  —  Каролайн улыбается ему в ответ, но глаза у нее остаются холодными. — Ведь я  пришла к вам… по собственной воле.

Несколько мгновений она и  Харди  изучают  друг  друга,  потом  Харди довольно сухо говорит:

— Шарик, который мечется в колесе рулетки тоже думает, что он  делает это по собственной воле и влетая в лунку, наверняка, горд выбором.

— Вы хотите сказать…

— Ничего я не хочу! Если бы я хотел, то давно уже сменил эту  работу. Это вы…

— Не правда! Как раз я — уж точно ничего больше не  хочу.  Ничего!  У меня осталось только ОДНО желание, иначе я бы не пришла к вам.

— Ошибаетесь, — голос Харди вновь стал мягким убаюкивающим, — если бы вы  ничего  не  хотели,  то  не  пришли  сюда.  Лишь огромное желание, неудовлетворенное желание — толкает к нам…

— Это спорный вопрос, — Каролайн упрямо встряхивает  головой,  словно отгоняет назойливые мысли. — Очевидно мы так и не успеем выяснить  кто  из нас прав, но… могу ли я сначала посмотреть как все ЭТО происходит?

—  О,  конечно!  Кстати,  большинство  клиентов  приходит  к  нам с аналогичными  мыслями,  поэтому  все,  что  должно  произойти, для них фактически уже произошло. Нам остается лишь  чуть  помочь  им…  Да  вот, полюбуйтесь! Клиент под номером ЧЕТЫРЕ — Аллан Прайс.  Наверняка  он  тоже думал, что выбирает Свою Судьбу сам. Но вот  выпал  его  номер,  произошло взаимопроникновения следствия и причины, и теперь трудно уже  сказать  что же на самом деле было первичным: то ли  выбор  нашего  компьютера,  то  ли желание Прайса… умереть.

Профессионально-вежливая улыбка медленно сползла с лица Харди,  и  на Каролайн повеяло холодом.

— Прайс! Вы слышите меня, Прайс?!  —  Голос  Харди  стал  властным  и жестким.

Мутные глаза Прайса  на  мгновение  просветлели,  и  он  чуть  слышно произнес:

— Да, я слышу вас… Но… очень  хочу,  чтобы  вы  меня  оставили  в покое…

— Прекрасно. Я просто помогу вам. Слушайте меня,  Прайс!  “Держитесь” за  мой  голос!  ВЫ  УСТАЛИ.  ВЫ  АДСКИ  УСТАЛИ!  ВАШЕ  ТЕЛО СТАЛО ВАМ ОМЕРЗИТЕЛЬНЫМ. ВАШ МОЗГ ОПУСТОШЕН. ВСЕ ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ ВЫ ЧУВСТВОВАЛИ СЕБЯ ВЫПОТРОШЕННОЙ ТРЯПИЧНОЙ КУКЛОЙ. ВСЕ, ЧТО СВЯЗЫВАЛО ВАС  С  ЭТИМ  МИРОМ,  УЖЕ УМЕРЛО! ВСЕ УМЕРЛО. А ВСЕ, КТО БЫЛ  ВАМ  КОГДА-ТО  ДОРОГ,  ПРЕВРАТИЛИСЬ  В ПРАХ!!! МИР ВОКРУГ ВАС УЖЕ ДАВНО  ПЕРЕСТАЛ  СУЩЕСТВОВАТЬ.  ВЫ  ОДИН,  ОДИН СРЕДИ МРАКА!  ЖАЛКОЕ  БЕССМЫСЛЕННОЕ  АБСУРДНОЕ  ТЕЛО  БЕЗЖАЛОСТНЫМ  ЯКОРЕМ ПЫТАЕТСЯ ВАС УДЕРЖАТЬ НА ГРАНИ, ЗА КОТОРОЙ ВАС ЖДЕТ ПОКОЙ. ВЫ ДОЛЖНЫ УБИТЬ СВОЕ ТЕЛО!!! ЕЩЕ ОДНО, ПОСЛЕДНЕЕ УСИЛИЕ И ВЫ СВОБОДНЫ! НУ ЖЕ, ЛИШЬ  ТОНКАЯ НИТЬ СВЯЗЫВАЕТ ВАС С  ОПОСТЫЛЕВШЕЙ ЖИЗНЬЮ! УБЕЙ СЕБЯ, ПРАЙС!!! УБЕЙ!!! И ТЫ СВОБОДЕН. КРУШИ ЭТИ ЖАЛКИЕ НЕЙРОНЫ! РВИ СВЯЗИ! ТОПЧИ НЕРВНЫЕ  ОКОНЧАНИЯ!!!

ЕЩЕ НЕМНОГО И ТЫ СВОБОДЕН! НУ ЖЕ!!! ПРОЩАЙ. Прощай, Прайс. Вот и все.

— Так просто? — Каролайн судорожно вздохнула.

— Вы забываете, что я ему лишь помог,  основную  работу  он  проделал сам… Вот еще клиент под номером ТРИ — Эрих. Сейчас…

— Нет-нет, достаточно!

— Вы передумали?

— Нет — я готова.

— Ну что же, тогда ваш номер будет — ТРИНАДЦАТЬ…

Каролайн спокойно смотрит в глаза Харди и кивает.

 

— Ставки сделаны, — как ни в чем не бывало, извещает Харди. — Шарик…

 

ШАРИК: “Поехали… Красное-черное, чет —  нечет…  Когда  же  конец? Сколько еще можно бежать? И куда?  И  зачем?  Говорят,  что  бег  удлиняет жизнь… Врут ведь, наверняка — укорачивает! А впрочем, чем черт не шутит. Лишь  бы  знать  куда  бежать!  Лишь  бы  цель  хоть  немного  оправдывала затраченные средства… Вперед! Цель уже близка! Но та ли эта цель? Обидно будет, если не  та.  Средств  похоже  совсем  не  осталось…  ТРИНАДЦАТЬ! Проклятие! Могло бы под занавес выпасть что-нибудь и более заковыристое…”

 

—  ТРИНАДЦАТЬ,  —  Харди  обводит  всех внимательным взглядом и вызывающе-ослепительно улыбается. — НЕЧЕТНОЕ!

 

 

 

  ТРИНАДЦАТЬ, НЕЧЕТНОЕ

 

“Я одинок. Я всегда был одинок. Одинок среди людей. Одинок наедине  с собой. Тень одиночества неслышно скользит за мной по руслу моей  непутевой судьбы, неотвратимая как возмездие. Одиночество это моя профессия. Крылья? Ха! Крылья — бесполезный аксессуар. Если  ты  все  равно  один,  то  зачем куда-то лететь? Крылья это мой горб — только  еще  более  усиливающий  мое гипертрофированное одиночество. Взлелеянное и… ненавистное. ОДИНОЧЕСТВО.

И все-таки одиночество это свобода, а я… покорный РАБ этой  свободы.  Но крылья!  Ах,  крылья!!!  Эх,  крылья…”  —  Толстый  Макс с сомнением разглядывает свое отражение в огромной зеркальной витрине. —  “Да  крылья! Крылья!!! Черт бы их побрал…”

Макс замечает тень за своей спиной.  Это  Эрих.  В  призрачном  свете уличных фонарей  лицо  его  кажется  неестественно  плоским,  как  блеклая карнавальная маска. Навстречу ему, с таким же  неестественно  безжизненным лицом, идет Лиз. У нее неуверенная походка, словно асфальт  под  ней  стал зыбким. Встреча  кажется  неизбежной…  Но  Лиз  проходит  мимо,  а  Эрих остается стоять, глядя невидящими глазами в черное беззвездное небо.  Макс подходит ближе и понимает, что Эрих мертв, и  мертв  очень  давно.  Именно поэтому его лицо напоминает маску — лицо мумии.

Вдруг один из манекенов в витрине подмигивает Максу:

— Это же надо было умудриться быть таким дураком? —  говорит  манекен голосом Виктора.

Макс хочет ответить, но не успевает: огромная крылатая тень врезается

в стекло витрины. Виктор взвизгивает и убегает. Крылатая тень слабо бьется на хрустальном ковре, пачкая осколки кровью.

— Ведь я летел, правда? Ведь летел? Я долго летел. Я бы еще мог долго летать… Просто крыло подвернулось… — хрипит Дитрих.

— Теперь подохнет, — говорит Прайс с холодным равнодушием  взирая  на истекающего кровью Дитриха.

— Выживет, — неуверенно возражает Макс. — Они, писатели — живучие.  А

Pages: 1 2 3 4 5